Предыдущая 20 Следующая

Звонок Хрущёва в Кремль.

А с телефонным звонком Хрущёва в Кремль получилось так. По воспоминаниям исполняющего обязанности начальника Генштаба А.М. Василевского, к нему в ночь с 18 на 19 мая дозвонился Хрущёв и сообщил о плачевном положении дел на Барвенковском выступе, а также просил его убедить И.В. Сталина дать добро на прекращение наступления.

А.М. Василевский пояснил: накануне, узнав, что обстановка там складывается критическая, он тут же доложил И.В.Сталину об этом, но, прежде чем принять решение, Верховный Главнокомандующий решил переговорить с главкомом этого направления маршалом С.К. Тимошенко, и тот по телефону заверил И.В. Сталина, что мер, предпринимаемых командованием, вполне достаточно, что причин для беспокойства и паники нет.

Поэтому А.М. Василевский ответил Хрущёву так: «Товарищ Сталин отклонил моё предложение. Почему бы вам, Никита Сергеевич, как члену Политбюро, не обратиться к Верховному непосредственно?».

В ту же ночь Хрущёв звонит непосредственно И.В. Сталину. Но вождь, поскольку он был дезинформирован Тимошенко, к телефону не подходит, а передаёт через Маленкова, что подтверждает распоряжение о продолжении наступления.

В связи с этими «телефонными эпизодами» возникает несколько вопросов:

1.Почему Тимошенко пытался скрыть от И.В. Сталина истинное положение дел?
2.Почему Хрущёв первоначально предпринял попытку повлиять на И.В. Сталина через Василевского, а не лично?
3.Почему И. В. Сталину было неприятно общаться в тот момент с Хрущёвым по телефону?

Ответ на эти вопросы уже дали в своих мемуарах прославленные маршалы, в частности, А.М. Василевский в книге воспоминаний «Дело всей жизни». Оказывается, ещё во второй половине марта 1942 года военсовет Юго-Западного направления обратился к И.В. Сталину с предложением провести наступательную операцию силами Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов с целью разгрома противостоящих группировок врага и выхода наших войск на линию Гомель – Киев –Черкассы – Первомайск – Николаев. Ставка, внимательно рассмотрев это предложение, отклонила его, так как в то время не имела для проведения такого крупного наступления достаточного количества подготовленных резервов, чтобы усилить войска Юго-Западного направления.

Получив отказ, военсовет направления высказал пожелание пересмотреть представленный план с целью некоторого сокращения размаха операции, а также заявки на дополнительные силы и средства. Но и переработанный план, представленный Ставке через несколько дней, был отклонён ею по тем же соображениям.

И вот тогда-то командование Юго-Западного направления представило план узкой операции в районе Харькова, и И.В. Сталин, видя такое упорство, наконец, дал разрешение на её проведение, приказав, однако, Генштабу считать данную операцию внутренним делом «военсовета направления» и ни в какие вопросы по ней не вмешиваться.

Эти обстоятельства очень хорошо проясняют «телефонные эпизоды»: становится ясно и почему Тимошенко пытался скрыть от Сталина истинные масштабы Харьковской трагедии, и что мешало Хрущёву первым делом доложить обстановку Верховному Главнокомандующему, и почему Сталин не стал вести переговоры с Никитой Сергеевичем. Вся тройка военсовета в глазах Сталина по меньшей мере должна была выглядеть презренными хвастунами...

Кого винить?

О том, как развивались события, о разговоре Хрущёва с И.В. Сталиным, а именно на этом Хрущёв строил свои измышления, пишет Г. К.Жуков в книге «Воспоминания и размышления»: «18 мая обстановка на Юго-Западном фронте резко ухудшилась… Мне довелось присутствовать в этот день в Ставке при одном из последующих разговоров И.В. Сталина с командующим Юго-Западным фронтом. Хорошо помню, что Верховный тогда уже чётко выразил С.К. Тимошенко серьёзное опасение по поводу успехов противника в районе Краматорска. К вечеру 18 мая состоялся разговор по этому же вопросу с членом Военного совета фронта Н.С. Хрущёвым, который высказал такие же соображения, что и командование Юго-Западного фронта: опасность со стороны краматорской группы противника сильно преувеличена и нет оснований прекращать операцию. Ссылаясь на эти доклады Военного совета Юго-Западного фронта о необходимости продолжения наступления, Верховный отклонил соображения Генштаба. Существующая версия о тревожных сигналах, якобы поступавших от Военных советов Южного и Юго-Западного фронтов в Ставку, не соответствует действительности. Я это свидетельствую потому, что лично присутствовал при переговорах Верховного».

Вот оно что! Оказывается, вечером 18-го мая член военсовета фронта Хрущёв уже докладывал Главковерху Сталину, что «опасность со стороны краматорской группы противника сильно преувеличена и нет оснований прекращать операцию». А потом ещё раз позвонил, уже ближе к ночи, с противоположным докладом...

19 мая, когда создалось явно катастрофическое положение, командование Юго-Западного направления приняло решение приостановить наступление, постараться задержать продвижение противника на север. Это решение Ставка утвердила, но остановить врага уже не удалось.

С 24 по 29 мая советские войска вели тяжёлые бои с превосходящими силами противника при полном господстве его в воздухе. Многие верные сыны нашей Советской Родины погибли в неравных боях смертью храбрых.

Таким образом, попытка освободить Харьков закончилась полным поражением советских войск. Юго-Западный и Южный фронты понесли большие потери в людях и боевой технике. В результате наших неудач в районе Харькова обстановка на южном крыле советско-германского фронта изменилась в пользу врага.

В докладе командования Юго-Западного направления, подписанном С.К. Тимошенко, Н.С. Хрущёвым и И.Х. Баграмяном и направленном в Ставку по итогам наступательной операции за период с 12 по 30 мая 1942 года, даётся совершенно справедливая оценка провала Харьковской операции: «Главная причина провала Харьковской операции была в том, что командование Юго-Западного направления неправильно оценило обстановку, а когда войска Юго-Западного фронта попали в сложное положение, своевременно не прекратило наступление. Более того, настаивало перед Ставкой на его продолжении. Решение, принятое 19-го мая о прекращении наступления, опоздало. Командование Юго-Западного фронта не приняло необходимых мер, чтобы обеспечить фланги ударными группировками, слабо изучило противника, в частности, недооценило его возможности маневрировать в ходе сражения. Штаб фронта преуменьшил силы врага на 30 процентов». Великая Отечественная война Советского Союза. Краткая история. М., Воениздат 1970. С. 164 –165).

Тем не менее, на ХХ съезде КПСС Н.С. Хрущёв в присущей ему развязной и безапелляционной манере предпримет попытку свалить вину за поражение под Харьковом лично на И.В. Сталина: «Когда в 1942 году в районе Харькова сложились исключительно трудные условия для наших войск, мы приняли решение прекратить операцию по окружению Харькова, так как в тогдашней реальной обстановке дальнейшее выполнение операции такого рода представляло опасность для наших войск. Мы (имеется в виду командование Юго-Западного фронта, включая Хрущёва) доложили об этом Сталину, но он даже слушать не захотел и приказал выполнить операцию по окружению Харькова до конца».

Этот «факт» призван был убедить делегатов ХХ съезда КПСС, что «Сталин проявлял абсолютную нетерпимость к коллективности в руководстве и в работе... Тот, кто этому противостоял, или пытался доказать свою точку зрения, свою правоту, был обречён на устранение из руководящего коллектива, а после этого, на моральное и физическое уничтожение».

Допустим, что «мы» (командование Юго-Западного направления, включая Хрущёва) были правы, а И.В. Сталин, согласно «версии» Хрущёва, «вопреки здравому смыслу», настоял на своём в высшей степени ошибочном решении. Но в этой ситуации, когда «мы» (командование Юго-Западного направления, включая Хрущёва) «противостояли, или пытались доказать свою точку зрения, свою правоту», кто из «нас» (командования Юго-Западного направления) «был обречён на устранение из руководящего коллектива, а после этого на моральное и физическое уничтожение»? Тимошенко? (пережил Сталина на 17 лет). Хрущёв? (пережил Сталина на 18 лет) Или Баграмян? (пережил Сталина на 29 лет). Более того, маловероятно, чтобы Хрущёв не помнил содержание личного письма И.В. Сталина руководству фронта, где вождь даёт оценку военного «гения» Баграмяна, Тимошенко и Хрущёва. В письме, говоря, что Баграмян «оказался неспособным извлечь урок из той катастрофы, которая разразилась на Юго-Западном фронте», И.В. Сталин пишет: «В течение каких-либо трёх недель Юго-Западный фронт, благодаря своему легкомыслию, не только проиграл наполовину выигранную Харьковскую операцию, но успел ещё отдать противнику 18 – 20 дивизий...

Понятно, что дело здесь не только в тов. Баграмяне. Речь идёт также об ошибках всех членов Военного совета, и прежде всего тов. Тимошенко и тов. Хрущёва. Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе – с потерей 18 – 20 дивизий, которую пережил фронт и продолжает ещё переживать, то я боюсь, что с вами поступили бы очень круто... Желаю вам успеха. 26 июня 42 г. в 2.00. И. Сталин». (ЦАМО. Ф.3.Оп. 11 556.Д. 8. Л. 212 – 214.) Вол.2. 239 – 240.

А Жуков и мемуары свои начал писать в пику Хрущёву, под которого стала переписываться вся история Великой Отечественной войны, Жуков возмущался: «Это не история, которая была, а история, которая написана. Она отвечает духу современности. Кого надо прославить, о ком надо умолчать... А самое главное умалчивается. Хрущёв же был членом Военного совета Юго-Западного направления. Меня можно ругать за начальный период войны. Но 1942 год – это уже не начальный период войны. Начиная от Барвенкова, Харькова до самой Волги докатился. И никто ничего не пишет. А они вместе с Тимошенко драпали. Привели одну группу немцев на Волгу, а другую на Кавказ... Я не знаю, когда всё это может получить освещение, но я пишу всё, как было, я никого не щажу».

На протяжении десятилетий, хотя уже будут опубликованы опровергающие этот миф мемуары Жукова, Василевского, других полководцев, и будет обнародован вышеприведённый отчёт, подписанный по горячим следам членами Военсовета Юго-Западного фронта, лживая версия Хрущёва останется в силе. Почему такое могло произойти? Потому что военные мемуары, в основном, читали военнослужащие и участники Великой Отечественной войны, но не авторы учебников истории, которые вбивали и поныне продолжают вбивать в сознание молодёжи ложь Хрущёва.

Импровизируя на темы провала Харьковской операции, Хрущёв на ХХ съезде произнесёт: «И что же произошло в результате этого? Чего мы и ожидали. Немцы окружили скопления наших войск, и в результате мы потеряли сотни тысяч наших солдат. Вот пример «военного гения» Сталина, вот чего он нам стоил». (Цитата даётся по книге Авторханова «Технология власти»).

Спустя 33 года этот доклад дошёл до нас в «причёсанном» варианте: «Что же из этого получилось? А получилось самое худшее из того, что мы предполагали. Немцам удалось окружить наши воинские группировки, в результате чего мы потеряли сотни тысяч наших войск. Вот вам военный «гений» Сталина, вот чего он нам стоил».(Хрущёв Н.С. О культе личности и его последствиях.// Известия ЦК КПСС. 1989. №3.С. 150).

Приведу мнение Волкогонова по этому вопросу: «Н.С. Хрущёв, приводя в докладе свои личные воспоминания, скорее всего, передал спустя много лет свою запоздалую реакцию на неудачу, когда уже всем было ясно, что надвигается катастрофа. Маршал Жуков неоднократно подчёркивал, что решение Верховного основывалось на докладах Тимошенко и Хрущёва. Если это просто забывчивость Хрущёва, то это одно дело. Но если это попытка задним числом создать себе историческое алиби – это уже совсем другое»...

О какой такой «забывчивости» Хрущёва мог вести речь Волкогонов? Лидер партии с самой высокой трибуны произносит речь, которая к моменту её опубликования в Советском Союзе не просто будет документально опровергута, но и выставит в самом неприглядном виде нашего «докладчика», не нуждается в оправдательных вывертах антисталиниста Волкогонова.

Теперь-то мы знаем совершенно точно, что не И.В.Сталин, а преступная безответственность Тимошенко, Баграмяна и, конечно же, члена военсовета Хрущёва, которые не учли как вероятность контрудара противника с юга во фланг наступавших советских войск, так и то обстоятельство, что для перегруппировки сил Южного и Юго-Западного фронтов в условиях бездорожья, разлива рек, дефицита автотранспорта и превосходства врага в воздухе понадобится не менее месяца, стоила нам потери 267 тысяч человек (в том числе около 200 тысяч пленными), 143 тысячи винтовок, 9 тысяч автоматов, 652 танков и 1500 орудий, 3 200 миномётов, 58 тысяч боевых коней.
Вот чего нам стоил авантюризм Хрущёва!

Между тем, Хрущёва выдавало то, о чём он умолчал, о чём он непременно сказал бы, если б говорил правду. А умолчал он о том, что в числе погибших в неравном бою исключительно по вине Хрущёва, Тимошенко и Баграмяна были не только десятки тысяч солдат. Были и его личные боевые друзья: командир 57-й армии генерал-лейтенант К.П. Подлас, начальник штаба генерал-майор А.Ф. Анисимов, член Военного совета бригадный комиссар А.И. Попенко, командир 6-й армии генерал-лейтенант А.М. Городнянский, член Военного совета бригадный комиссар А.И. Власов, командующий армейской группой генерал-майор Л.В. Бобкин и заместитель командующего Юго-Западного фронта генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко.

Вот как вспоминает Хрущёв один случай, когда И.В. Сталин делал ему разнос: «И вдруг он понёс: Вы отвечаете за смерть генерала Костенко, который погиб в 1942 году». – «Да, я отвечаю, потому что я член Военного совета фронта и отвечаю за гибель каждого генерала и солдата. Но это – война, всегда кто-нибудь гибнет». А он о его смерти и узнал-то от меня... Не помню, сколько времени он мурыжил этот вопрос, буквально издевался надо мной. Мне было очень стыдно».

На ХХ съезде промолчал Хрущёв о генералах потому, что испытывал по отношению к этим людям комплекс личной вины. Приписать гибель «сотен тысяч» солдат И.В. Сталину он смог, а вот навесить на него же и генералов у него просто не хватило духу.

«Герой» Сталинграда

Ещё такой штрих истории. 28 июля 1942 года И.В. Сталин издаёт совершенно секретный приказ № 227 –знаменитый приказ «Ни шагу назад!», приказ своевременный и сыгравший колоссальную роль в укреплении сознательной дисциплины в Красной Армии. И.В. Сталин, как всегда, находит такие слова, чтобы задеть за живое, чтобы вызвать нужную ему, Верховному, а, следовательно, и Советской Родине, реакцию. В данном случае с жёсткими и горькими словами упрёка Верховный Главнокомандующий обращается ко всей армии: «Население страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдаёт наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама бежит на восток».

Маршал А.М.Василевский писал об этом приказе так: «Я, как и многие другие генералы, видел некоторую резкость и категоричность оценок приказа, но их оправдывало очень суровое и тревожное время. В приказе нас прежде всего привлекло его социальное и нравственное содержание. Он обращал на себя внимание суровостью правды, нелицеприятностью разговора наркома и Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина с советскими воинами, начиная от рядового бойца и кончая командармом. Читая его, каждый из нас задумывался над тем, все ли силы мы отдаём борьбе.

Мы сознавали, что жестокость и категоричность требований приказа шла от имени Родины, народа, и важно было не то, какие будут введены меры наказания, хотя и это имело значение, а то, что он повышал сознание ответственности у воинов за судьбы своего социалистического Отечества. А те дисциплинарные меры, которые вводились приказом, уже перестали быть непременной, настоятельной необходимостью ещё до перехода советских войск в контрнаступление под Сталинградом и окружения немецко-фашистской группировки на берегу Волги».

Приказ предлагал «железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток», что от такого отступления не будет якобы вреда. Выдвигалось требование снимать командующих армиями, командиров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск. Те же меры предписывалось применять и к командирам и комиссарам полков и батальонов за оставление воинами без приказа боевых позиций. Этим приказом вводились штрафные батальоны.

У меня есть авторская песня, которая так и называется: «Ни шагу назад!». Эти слова были девизом жизни моего отца, Балаяна Ашота Яковлевича, и поэтому я посвятил эту песню ему, участнику Великой Отечественной войны:

Приказ № 227 был издан 28 июля 1942 года, а уже 31 июля в Ставку поступило донесение, что в нарушение этого приказа части 192-й и 184-й дивизий (командующий Сталинградским фронтом В.Н. Гордов и член Военного совета фронта Н.С. Хрущёв, которому, когда он будет в зените власти, вручат медаль «Герой Сталинграда») самостоятельно оставляют позиции в районе Майоровский и отходят в Верхне-Голубую.

За подписями И.В.Сталина и А.М. Василевского на имя Гордова и Хрущёва направляется телеграфом директива следующего содержания:

Документ № 3:

«Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Немедленно донести Ставке, какие меры в соответствии с приказом НКО за № 227 предприняты Военным советом фронта и Военными советами армий по отношению к виновникам отхода, к паникёрам и трусам, как в указанных дивизиях, так и в частях 21-й армии, оставивших без приказа Клетскую.
2. В двухдневный срок сформировать за счёт лучшего состава прибывших на фронт дальневосточных дивизий заградительные отряды до 200 человек в каждом, которые поставить в непосредственном тылу и прежде всего за дивизиями 62-й и 64-й армий. Заградительные отряды подчинить Военным советам армий через особые отделы. Во главе заградительных отрядов поставить наиболее опытных в боевом отношении особистов.

Об исполнении донести не позднее утра 3 августа 42 года».

[Директива Ставки ВГК № 170542 от 31.07.42. командующему и члену Военного совета Сталинградского фронта о создании заградительных отрядов] // ЦАМО.Ф.3. Оп.11556. Д.9. Л.128 – 129.стр.317

А 16 сентября 1942 года в 16 часов 45 минут И.В. Сталин продиктовал генералу Бокову телеграмму для Ерёменко и Хрущёва, которая выдаёт и озабоченность вождя судьбой города, и его недовольство неопределённостью и расплывчатостью той информацией, которую он получил из Сталинграда: «Сообщите толком, что у вас делается в Сталинграде. Верно ли, что Сталинград взят немцами? Отвечайте прямо и честно. Жду немедленного ответа. Сталин».359

Вот уж, действительно, этот скользкий Хрущёв! Опять вывернулся! Такие промахи и увёртки будут у Хрущёва и в дальнейшем: так бывший адъютант Г.К. Жукова генерал Л.Ф. Минюк вспоминал, как Георгию Константиновичу удалось спасти положение под Белгородом, когда командование Воронежского фронта, а именно Голиков и Хрущёв, выпустило из рук нити управления войсками: всё рушилось, всё валилось, но само присутствие Жукова и его железная воля подняли боевой дух воинов. Стр.339

...Когда была опубликована «Тетрадь записи лиц, принятых И.В. Сталиным 21 – 28 июня 1941 года», заколебались даже самые стойкие поклонники лживой версии Хрущёва о параличе воли Сталина, его деморализованности, прострации. К примеру, тот же Волкогонов, там же, на странице 158, пишет: «Нет, в первый день большого шока у Сталина не было».

Ну, если шока не было в первый день, с чего ему взяться в последующие?

Предыдущая 20 Следующая