Предыдущая 26 Следующая

Сталин, Хрущёв и «клика Тито»

Когда судили Берия в декабре 1953 года, среди обвинений против него, выдвинутых Хрущёвым, была и попытка установить «контакт с кликой Тито». Но уже через шесть месяцев Хрущёв сам берёт курс на примирение с Югославией.

А на ХХ съезде Хрущёв, оправдывая взятый им беспринципный курс на сближение с Тито, обвинял И.В. Сталина в «самодурстве», в «подозрительности», в «мании величия» и прочих грехах. И наплёл, будто придуманные им самим, Хрущёвым, слова, принадлежат И.В. Сталину: «Вот пошевельну мизинцем – и не будет Тито, он слетит».

Хрущёв встречался с югославскими вождями Тито и Джиласом в Киеве, где они были проездом, в марте 1945-го после подписания ими советско-югославского договора. (Этот договор просуществует всего четыре года, и по иронии судьбы будет разорван 28 сентября 1949 года, в тот самый день, когда Хрущёва, отозванного И.В.Сталиным из Украины, изберут первым секретарём Московского горкома партии и секретарём ЦК – Л.Б.). Но тогда, в 1945-м, между Тито и Хрущёвым возникло чувство взаимного доверия и симпатии.

И когда ровно десять лет спустя, весной 1955 года, Хрущёв с Булганиным, Микояном и Шепиловым прибудут в столицу Югославии, на Белградском аэродроме, при встрече с Тито и его людьми, Хрущёв сделает такое заявление:

«Мы искренне сожалеем о том, что произошло и решительно отметаем все наслоения этого периода.

Со своей стороны к этим наслоениям мы относим провокаторскую роль, которую сыграли в отношениях между Югославией и СССР ныне разоблачённые враги народа – Берия, Абакумов и другие. Мы обстоятельно изучили материалы, на которых основывались тяжкие обвинения и оскорбления, выдвинутые тогда против руководства Югославии. Факты показывают, что эти материалы сфабрикованы врагами народа, презренными агентами империализма, обманным путём пробравшимися в ряды нашей партии. Мы глубоко убеждены, что период, когда наши отношения были омрачены, остался позади».

На переговорах, которые продолжались в течение одной недели, югославская сторона вела себя вызывающе высокомерно и с откровенной издёвкой, особенно когда хрущёвцы говорили «о подлеце Берии» и одновременно хвалили И.В.Сталина. Вот как описывал посол Великобритании в Югославии приём советской делегации во главе с Хрущёвым: «На приём вместе с Хрущёвым и Булганином пришла большая группа советских дипломатов. Они были ужасно одеты – в каких-то широких болтающихся брюках. Югославы, которые были очень элегантны, с ужасом смотрели на братьев-славян, всё ещё питавших надежду поставить их страну под каблук. Но Тито был твёрдый орешек». (Шевелёв В.Н. Н.С. Хрущёв. Ростов на Дону. С.141

Западные журналисты в своих репортажах отмечали, что Хрущёв в ходе этого визита редко бывал трезвым. ( там же . )Уэст Р. Иосип Броз Тито: власть силы. – Смоленск. 1997). И хотя ему удалось создать в СССР иллюзию примирения с амбициозным Белградом, но недаром ведь говорилось, что «Тито был твёрдый орешек»: он и не думал идти на поводу у Хрущёва.

Впоследствии Хрущёв вспоминал: «Я не всё знал о том, что послужило поводом к ухудшению отношений между Югославией и Советским Союзом, но кое-что мне было известно. Сталин рассылал мне некоторые телеграммы, получаемые от советского посла в Югославии. (Хрущёв врёт, ибо такая переписка ведётся посредством дипломатической почты и тут же засекречивается. Да спустя несколько строк читатель сам сможет убедиться в этом из уст самого Хрущёва. – Л.Б.). В этих телеграммах наш посол рисовал в националистическом свете деятельность Тито и всё делал для того, чтобы показать, что это не дружеская страна, что компартия Югославии под руководством Тито ведёт подрывную работу против нашей Коммунистической партии... Тогда я работал на Украине и мало занимался международными вопросами, потому что был как бы изолирован в этих делах и не получал соответствующих документов». (Но И.В. Сталин, тем не менее, якобы «рассылал» ему «некоторые телеграммы» от советского посла в Югославии. А с какой стати? Кто бы спросил Хрущёва: «А как звали этого самого посла?». Вряд ли бы он вспомнил, что посла того звали А.И.Лаврентьев... – Л. Б.).

На июльском (1955 г.) Пленуме ЦК КПСС, вскоре после возвращения из Белграда, подробно обсуждались причины возникновения конфликта с Югославией. При этом Хрущёвым была отмечена «очень недостойная роль Сталина». Потому что в «югославском вопросе» якобы не было никаких таких проблем, «которые бы не могли быть решены путём товарищеского партийного обсуждения. Не было и серьёзных оснований для возникновения этого «вопроса», вполне возможно было, считал политический пигмей Хрущёв, не допустить разрыва с этой страной. Однако, как он отмечал, это не означает, что у югославских руководителей не было ошибок или недостатков. Но эти ошибки или недостатки просто были чудовищно преувеличены Сталиным, что привело к разрыву отношений с дружественной нам страной». (Хр.Доклад). 1955

Говоря об этом, Хрущёв ещё не подозревает, что впереди его ждут события в Польше, Венгрии, советской Прибалтике, когда там поднимут головы разбуженные им тёмные националистические силы, не решавшиеся заявлять о себе в сталинскую эпоху.

Сегодня, когда и Югославия, и СССР стёрты с карты мира, как суверенные государства-члены ООН, и обозначаются публицистами и политологами с обидным словечком «бывшие», когда решился вопрос о вступлении в НАТО ряда восточноевропейских стран социализма, где успешно осуществляется геноцид против большинства народа буржуазными «демократами», сама жизнь подтвердила справедливость и дальновидность И.В. Сталина, который знал, что «ошибки» и «недостатки» Тито представляют серьёзную опасность для дела социализма (и не только в Югославии) именно в силу их ревизионистского характера. Вот этим своим пересмотром ряда принципиальных положений марксизма-ленинизма Тито и привлёк главаря международного ревизионизма второй половины ХХ века Хрущёва.

И.В. Сталин как руководитель внешней политики СССР в докладе Хрущёва на ХХ съезде выглядит так: «Произвол Сталина проявлялся не только при решении вопросов внутренней жизни страны, но и в области международных отношений Советского Союза».

Итак, по мнению Хрущёва, всё руководство И.В. Сталина внешней политикой СССР было «произволом», а сам вождь играл в ней «недостойную роль». Посмотрим, так ли это было в действительности?

«Надо проявить терпение и уметь выждать».

Один из югославских руководителей Милован Джилас о своей встрече с И.В. Сталиным вспоминает: «Вполне определённо Сталин разрешил вопрос оказания помощи югославским борцам. Когда я упомянул заём в двести тысяч долларов, он сказал, что это мелочь и что это мало поможет, но что эту сумму нам сразу вручат. А на моё замечание, что мы вернём заём и заплатим за поставку вооружения и другого материала после освобождения, он искренне рассердился: «Вы меня оскорбляете, вы будете проливать кровь, а я – брать деньги за оружие! Я не торговец, мы не торговцы, вы боретесь за то же дело, что и мы, и мы обязаны поделиться с вами тем, что у нас есть».

События в Югославии во время войны И.В.Сталин отслеживал самым внимательнейшим образом. Как бы ни были велики трудности на советско-германском фронте, И.В. Сталин нашёл возможным предоставить тогда Народно-освободительной Армии Югославии (НОАЮ) (в борьбе против фашизма принимало участие свыше 800 тысяч бойцов и партизан Югославии – Л.Б.) 155 тысяч винтовок и карабинов, более 38 тысяч автоматов, 15 тысяч пулемётов, 6 тысяч орудий и миномётов, 69 танков, 41 самолёт, большое количество боеприпасов и снаряжения. АНДРЕЕВ Н. Югославская народная армия // Красная Звезда. 1956. 19 сент.

Красная Армия приходила на помощь югославским партизанам всякий раз, когда складывалась сложная для них ситуация.Так было, например, в 1944 году, когда отборные парашютисты фюрера высадились в районе расположения главного штаба НОАЮ в Дрварском ущелье и едва не разгромили его и не пленили самого Тито. В разгар боевых действий, по указанию И.В. Сталина, советские лётчики совершили посадку в районе штаба, а специальной группе захвата во главе с генерал-майором госбезопасности Д.Н. Шадриным (это был один из руководителей личной охраны И.В. Сталина в те годы – Л.Б.) под ураганным огнём удалось спасти Тито от захвата немцами и вывезти его на военно-воздушную базу союзников в Италии (За спасение Иосипа Броз Тито Д.Н. Шадрину, А.С. Шорникову, Б.Т. Калинкину, П.Н. Якимову было присвоено звание Героя Советского Союза, а маршал Тито, со своей стороны, удостоил их звания Народного Героя Югославии – Л.Б.).

Вершиной боевого содружества Красной Армии и Народно-освободительной Армии Югославии была Белградская операция, в результате которой советские и югославские товарищи по оружию освободили столицу Югославии – город Белград.

Однако, помощь Советского Союза вскоре после подписания в 1945 году советско-югославского Договора о дружбе, была позабыта, все боевые заслуги по разгрому гитлеровцев югославская политическая элита стала приписывать Тито и его соратникам, которые начали отрекаться от марксизма-ленинизма и учинили ревизию этого великого учения. Конечно, И.В. Сталин такое стерпеть не мог. И он направил на имя Тито письмо следующего содержания:

«Нам известно, – писал И.В. Сталин, – что в руководящих кругах Югославии распространяются антисоветские заявления, подобно таким, как «ВКП(б) вырождается и в СССР господствует великодержавный шовинизм», «СССР стремится поработить Югославию экономически», «Коминформ – это средство порабощения других партий со стороны ВКП(б)» и т.п. Эти антисоветские заявления прикрываются обычно левой фразой о том, что «социализм в СССР не является уже революционным», что «только Югославия представляет собой подлинного носителя революционного социализма».

Разумеется, смешно слышать подобную болтовню о ВКП(б) от сомнительных марксистов типа Джиласа, Вукмановича, Карделя, Ранковича и других». Докучаев. С.345-346.

Письмо И.В. Сталина обсудили на заседании ЦК КПЮ, после чего был дан ответ, в котором были отвергнуты советские обвинения, как направленные на подрыв авторитета югославских руководителей, как давление великой державы на малую страну, что унижает национальное достоинство и угрожает суверенитету и независимости Югославии. Все члены ЦК, кроме Жуйовича и Хебранга, проголосовали в поддержку данного письма. А Жуйович и Хебранг вскоре были арестованы и расстреляны за измену. Начались массовые репрессии в Югославии против всех, кто стоял за дружбу с Советским Союзом, особенно среди военных, в том числе и высших командиров, которые плечом к плечу ещё недавно сражались против общего врага совместно с Красной Армией и желали продолжения дружбы с СССР.

В создавшейся ситуации И.В. Сталин вновь обратился к руководству Югославской компартии. В его новом письме говорилось:

«Мы считаем, что в основе неготовности Политбюро ЦК КПЮ честно признать свои ошибки и сознательно исправить их лежит чрезмерное зазнайство югославских руководителей. После достигнутых успехов у них закружилась голова... Товарищи Тито и Кардель говорят в своём письме о заслугах и успехах югославской компартии, что ЦК ВКП(б) ранее признавал их, а сейчас замалчивает. Это неверно. Никто не может отрицать заслуг и успехов КПЮ. Они бесспорны. Однако заслуги и успехи коммунистических партий Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии, Албании нисколько не меньше... И всё же руководители этих партий держат себя скромно и не кричат о своих заслугах в отличие от югославских руководителей, которые прожужжали всем уши своим неуёмным бахвальством...

Успехи югославской компартии объясняются не какими-то особыми качествами, а преимущественно тем, что после разгрома штаба югославских партизан немецкими парашютистами в момент, когда народно-освободительное движение в Югославии переживало кризис, Красная Армия пришла на помощь югославскому народу, разбила немецких оккупантов, освободила Белград и тем самым создала условия для прихода к власти югославской компартии...

Успехи французских и итальянских коммунистов, которым, к сожалению, Красная Армия не могла оказать такой помощи, какая была оказана КПЮ, были сравнительно большими, чем у югославов...

Если бы товарищ Тито и Кардель приняли во внимание это обстоятельство как бесспорный факт, они меньше шумели бы о своих заслугах и держались бы достойно и скромно».

Конечно, Тито понимал, что ему не тягаться с И.В. Сталиным, поэтому на V съезде КПЮ 21 – 27 июля 1948 года, где он был вновь избран генсеком ЦК КПЮ, последняя фраза его прозвучала так: «Да здравствует товарищ Сталин!». Потом в узком кругу он заявит: «Это не пресмыкательство. Так было нужно для наших масс. Авторитет Сталина бесспорен». Понятное дело, он видел, что ни одна из восьмидесяти с лишним компартий в произошедшем конфликте не поддержала ни его, ни Югославию. Все склонялись перед авторитетом Сталина и согласились с его выводами о югославах».

И.В. Сталин занял в этих условиях разумную и правильную позицию, направленную на то, что необходимо время, чтобы югославы поняли своё поведение. Он сказал: «Для этого надо проявить терпение и уметь выждать».

То, чего не обязан был знать Хрущёв

17 января 1948 года Г. Димитров проводит в Софии пресс-конференцию, на которой заявляет о желательности создания федерации или конфедерации Балканских и придунайских государств, с включением сюда Польши, Чехословакии и Греции.

Поскольку Запад продолжал обвинять Советский Союз в поддержке коммунистических партизан Греции, такое заявление авторитетного лидера Болгарии вызвало нездоровый ажиотаж в мировой прессе. И.В. Сталин направляет телеграмму Г. Димитрову: «Трудно понять, что побудило Вас делать на пресс-конференции такие неосторожные и непродуманные заявления». 28 января «Правда» осуждает идею организации федерации или конфедерации Балканских и придунайских стран, включая сюда Польшу, Чехословакию, Грецию и о «создании таможенной унии между ними» как «проблематичную и надуманную».

В.М. Молотов по поручению И.В. Сталина направляет 1 февраля на имя И.Броз Тито телеграмму: «... Вы считаете нормальным такое положение, когда Югославия, имея договор о взаимопомощи с СССР, считает возможным не только не консультироваться с СССР о посылке своих войск в Албанию, но даже не информировать СССР об этом в последующем порядке. К Вашему сведению сообщаю, что Советское правительство совершенно случайно узнало о решении югославского правительства относительно посылки ваших войск в Албанию из частных бесед советских представителей с албанскими работниками.

СССР считает такой порядок ненормальным. Но если Вы считаете такой порядок нормальным, то я должен заявить по поручению Правительства СССР, что Советский Союз не может согласиться с тем, чтобы его ставили перед свершившимся фактом. И, конечно, понятно, что СССР, как союзник Югославии, не может нести ответственность за последствия такого рода действий, совершаемых югославским правительством без консультаций и даже без ведома Советского правительства...».

А спустя ещё три дня В.М. Молотов по поручению И.В. Сталина направляет телеграмму в Софию и Белград, в которой обвиняет Георгия Димитрова в срыве работы СССР по подготовке ряда договоров о взаимной помощи: «Неудачное интервью тов. Димитрова в Софии дало повод ко всякого рода разговорам о подготовке восточноевропейского блока с участием СССР... В теперешней обстановке заключение Советским Союзом пактов о взаимопомощи, направленных против любого агрессора, было бы истолковано в мировой печати как антиамериканский и антианглийский шаг со стороны СССР, что могло бы облегчить борьбу агрессивных сил США и Англии».

10 февраля в кремлёвском кабинете И.В. Сталина проходит трёхсторонняя советско-болгаро-югославская встреча. От Болгарии присутствуют Г. Димитров, В. Коларов и Т. Костов. От Югославии – Э.Кардель, М. Джилас и В.Бакарич. Иосип Броз Тито на эту встречу ехать отказался, сославшись на нездоровье.

(Во время разгула оголтелого антисталинизма, когда о И.В. Сталине можно было писать всякую гадость, и газеты с удовольствием печатали это, борзописцы-«публицисты» понавыдумывали, что в правом ящике своего письменного стола И.В. Сталин держал наготове заряженный пистолет, чтобы лично пристрелить Тито... А это всё было результатом того, что Хрущёв рассказывал на ХХ съезде, что потеряв чувство реальности, Сталин даже заявил (кому конкретно?): «Достаточно мне пошевелить мизинцем, и Тито больше не будет. Он падёт. У меня, - самозабвенно сочиняет Хрущёв, - есть сведения, правда требующие дополнительного изучения, о конкретных мерах по устранению Тито, которые предложил Сталин. Только вот почему они не были осуществлены – остаётся тайной» – Л.Б.).

Выступил В.М. Молотов, который перечислил все действия Болгарии и Югославии, не согласованные с СССР. Когда Молотов зачитал абзац из болгаро-югославского договора о готовности сторон выступить «против любой агрессии, с какой бы стороны она ни исходила», И.В. Сталин резонно заметил: «Но ведь это же превентивная война, это самый обычный комсомольский выпад. Это обычная громкая фраза, которая даёт пищу врагу». Затем обратил свой праведный гнев на Г. Димитрова: «Вы и югославы не сообщаете о своих делах, мы обо всём узнаём на улице. Вы ставите нас перед свершившимися фактами!». Молотов суммировал: «А всё, что Димитров говорит, что говорит Тито, за границей воспринимается, как сказанное с нашего ведома».

Совещание продолжилось и на следующий день и завершилось подписанием соглашения СССР с Болгарией и Югославией о консультациях по внешнеполитическим вопросам.

1 марта в Белграде проходит расширенное заседание политбюро, где Тито заявляет: «Югославия подтвердила свой путь к социализму. Русские по-иному смотрят на свою роль. На вопрос надо смотреть с идеологической точки зрения. Правы мы или они? Мы правы... Мы не пешки на шахматной доске... Мы должны ориентироваться только на свои силы». Тито согласился с мнением одного из членов политбюро, что «политика СССР – это препятствие к развитию международной революции».

Таким образом, инициатором разрыва с Советским Союзом была югославская сторона, а вовсе не И.В. Сталин, как это утверждал Хрущёв.

(Подобно тому, как Геббельс принёс в Гитлеру в бункер «радостную» весть о кончине Франклина Рузвельта, так и югославские лидеры испытывали чувство глубокого удовлетворения при известии о тяжёлом состоянии И.В. Сталина. Югослав Владимир Дидиер, биограф Иосипа Броз Тито, так описывает реакцию югославских «верхов» на это сообщение: «4 марта 1953 года ТАНЮГ мне сообщило, что Сталин тяжело болен. Я позвонил Джидо (Миловану Джиласу – Л.Б.). Он тоже ничего не знал. По специальному телефону он сообщил об этом «Старику» (кличка Тито – Л.Б.), Бевцу (кличка Эдварда Карделя – Л.Б.) и Марко (кличка Александра Ранковича – Л.Б.). Я оделся и направился к Вукмановичу-Темпо, чтобы сообщить радостную весть... Я ворвался в его канцелярию, и мы обнимались от радости... Пришёл Джидо. Он сказал мне: «Я очень рад, что мы били Сталина, когда он был ещё в полной силе...». И в благодарность за радостную весть подарил мне золотые часы, подаренные ему самому Тито». (Цит. по кн: Докучаев М.С. История помнит. М.: Соборъ, 1998. С.379).

(И это в те дни, когда весь мир скорбел вместе с советским народом по поводу кончины И.В. Сталина... – Л.Б.).

Югославские лидеры так и не поняли, что их необдуманные шаги на мировой арене, предпринятые без согласования с Кремлём и вопреки его намерениям, в условиях «холодной войны», когда Советский Союз не располагал атомным оружием, были опасны для судеб мира. Но И.В. Сталин не мог тогда и публично заявить, что Югославия бросает вызов империализму Запада, а СССР сдерживает её, поскольку в этом случае вему миру было бы понятно, насколько СССР опасается (и это было так – Л.Б.) ядерного конфликта. Это обстоятельство лишь спровоцировало бы наиболее агрессивные англо-американские круги на немедленное выступление против СССР, может даже с применением атомного оружия, ведь реакционные круги США во главе с президентом Трумэном, окрылённые опытом Хиросимы и Нагасаки, вынашивали безумные планы единовременного уничтожения 300 городов Советского Союза.

Всего этого не знал, да и не должен был знать, первый секретарь республиканской парторганизации Хрущёв, у которого просто не было допуска к государственным секретам особой важности.

Предыдущая 26 Следующая