Сайт Мальчиша-Кибальчиша


Главная arrow Статьи arrow Теория arrow Ложный фарватер 2. Незаметный поворот к пропасти.
24.06.2017 г.
Разделы
Комментарии
Партнёры


Реклама

Ложный фарватер 2. Незаметный поворот к пропасти.

Печать E-mail
(25 голосов)
Автор Олег Грибанов   
25.08.2014 г.

Автопром Американцы на всех углах твердят о своей победе над СССР в холодной войне. Но насколько это соответствует реальности? На мой взгляд, очень условно, хотя само наличие американских усилий, направленных на распад страны, сыграло свою роль. СССР был слишком мощным государством с невероятными резервами и потенциалом, чтобы быть разрушенным внешними кознями спецслужб. По моему глубокому убеждению, мы потеряли страну в результате банальной обывательской революции, которую запустила реформа Косыгина-Либермана. Реформа явилась чужеродным вирусом, который в короткий период времени переформатировал всю экономику и производственные отношения в СССР. Выросший экономический уродец не оставил ни единого шанса на спасение планового хозяйства страны. Удивительно, что по сей день и в среде либералов и в среде патриотов сохраняется уважительное отношение к этой реформе. А ведь по силе разрушительного воздействия, она не идет, ни в какое сравнение, ни с планами Рейгана, ни с Перестройкой Горбачева. Все недостатки социализма, которые нам сегодня предъявляют либералы, явились следствием именно реформы Косыгина-Либермана. Давайте вспомним, как все это происходило. Сегодня уже известно, что прямая конвергенция планового хозяйства и рыночных отношений ведет к разрушению сбалансированной экономики социализма.

Ещё в 1962 году в «Правде» появилась его нашумевшая тогда статья «План, прибыль, премия», в которой впервые предлагалось сделать главным критерием эффективности работы предприятия прибыль и рентабельность, то есть отношение прибыли к основным и нормируемым оборотным фондам. Это в корне противоречило принципам социалистической экономики, которая требовала не прибыли, а эффективности производства. Однако, к тому моменту экономика СССР, будучи лишенной эффективной теоретической базы развития в период перехода на новый технологический уклад, стала откровенно демонстрировать бутафорское развитие за счет надуманных показателей. Эти показатели настолько искажали реальную картину, что позволяли рапортовать о выполнении пятилетних планов досрочно, и при этом иметь реальный спад производства. План по «валу» позволял надувать итоговые показатели, которые создавали видимость роста. В конце концов, в Генплане стало очевидно, что требуются реформы, которые позволили бы исправить ситуацию. Написанная Либерманом концепция, о смене оценочных критериев, пришлась как нельзя кстати. Вообще, нельзя не отметить, что после Сталина в экономике СССР было избыточно много идеологических постулатов в системе государственного управления, реальная работа подменялась пустыми лозунгами и нелепыми соревнованиями. Это не могло не сказаться на состоянии экономики страны. В конце своей карьеры Хрущев, сознавая негатив ситуации, ухватился за предложения Либермана, как за спасительную соломинку. И в 1962 году он дал добро на проведение хозяйственного эксперимента в некоторых областях производства.

Тем не менее, реальное проведение реформы в масштабах страны началось лишь в 1965 году, когда Хрущева уже сняли со всех постов, причем, если до этого Косыгин всячески препятствовал реформе, то став председателем совета министров СССР, он предпочел активно способствовать этому процессу. Из всех высших руководителей СССР Косыгин был наиболее склонен к идее конвергенции социализма и капитализма. В этом опять же сказывалось, что соответствующих теоретических основ для развития страны в период смены укладов не существовало. Успехи капитализма, а как мы знаем золотой век рыночной экономики пришелся именно на период с 1950 по 1860-е годы, подталкивали использовать некоторые методы капиталистических отношений. Косыгин, например, не раз пытался доказать своим коллегам по руководству страной, что акционерные общества одно из высших достижений человеческой цивилизации, и это делало его наиболее восприимчивым к предложениям «рыночников». В результате идеи Либермана ложились на благодатную почву, и это очень походило на проникновение Троянского коня в стан социалистов.

Рыночные факторы создают очаги роста, которые подавляют низкорентабельные сектора экономики и, тем самым, не позволяют сбалансировать отраслевую матрицу. В стране в результате реформы стали стремительно нарастать негативные процессы трансформации производственных отношений, резко возросла коррупция, открылись шлюзы для инфляции, бороться с которой просто не умели, а товарный дефицит взлетел за облака, породив самые отвратительные элементы дефицитной экономики. Возникшие перекосы стали почему-то относить на недостатки социализма, его несовершенство и неспособность повысить благосостояние граждан. В реальности косыгинский социализм был также далек от классического социализма, как бумажный кораблик далек от настоящего корабля. Но, что же лежало в основе таких разрушительных последствий?

Реформа была встречена в стране неоднозначно. Общество сразу разделилось на тех, кто сумел воспользоваться плодами реформы и тех, кто отлично понимал последствия для экономики. В целом реформа создала ситуацию, которую можно было бы определить народной поговоркой «из огня, да в полымя». Предприятия, получив значительную хозяйственную самостоятельность, изыскивали все возможности увеличения прибыли и фонда материального поощрения. Даже частичное введение такого показателя, как прибыль, сразу потянуло народное хозяйство к инфляции. Ведь прибыль предприятия могли использовать в основном только на увеличение зарплаты. Пустить её, например, на увеличение производства продукции, на реконструкцию предприятия или на строительство жилья часто было невозможно, потому что в планах не было предусмотрено выделение дополнительных ресурсов ни у поставщиков сырья, ни у строительных организаций. Основная масса денег попадала на потребительский рынок, который не был готов к резкому росту спроса. Ведь планы производства товаров не корректировались Госпланом с учетом возникшего роста доходов. Возник пресловутый «блат», как реакция на дефицит товаров.

В этих условиях инфляция стала неизбежным явлением, причем скрытая инфляция достигала серьезных значений. Это не могло не вызвать возмущения граждан, которые даже за деньги не могли купить элементарных товаров. Дефицит туалетной бумаги один из самых унизительных примеров последствий реформы Косыгина-Либермана. Сегодня в каждом втором критическом комментарии к моим статьям упоминаются подобные последствия и подаются они именно, как недостатки социализма. Друзья мои, никакого отношения к социализму подобные явления не имеют. В классическом социализме не может быть дисбаланса между денежной и товарной массами. Если у вас денежная масса в свободном плаванье, то это никак ни плановое хозяйство, это уже свободный рынок, который имеет странную особенность, розничные цены жестко ограничены. То есть, инфляция искусственно запрещена. И, если денежная масса превышает товарную массу, а цены нельзя изменять, то это сразу приводит к товарному дефициту. Другими словами, гибридизация экономических принципов ведет к развалу планового управления хозяйством и появлению неуправляемых диспропорций потребительского рынка. А если нет плана, нет и социализма.

Теперь отвечу на замечания комментатора А. Ланова, по поводу "идиотских" производственных заданий, существовавших в эпоху «развитого социализма», и укажу на принципиальное отличие сталинских стимулов к увеличению производства и стимулов по Либерману. За счет чего формировалась прибыль, из которой работник получал премию при Сталине? Если упрощенно, то за счет увеличения количества произведенного товара и снижения  себестоимости его производства, при этом нормы производства не пересматривались в течение года. За счет чего формировалась прибыль по Либерману? За счет роста количества произведенного товара и, внимание, за счет роста себестоимости производства этого товара. Разницу улавливаете? То есть, если у вас растет себестоимость, то растет и ваша премия.

Именно это так заинтересовало Хрущева в принципах реформы Либермана. Это было так не по Сталински, отчего он стал ее глубоким поклонником. У Либермана прибыль образовывалась как жёсткая процентная доля от себестоимости. Это было полным абсурдом. Но, почему же тогда многие хозяйственные руководители встретили либермановскую реформу «на ура!»? Потому что для них открылись невероятные возможности обогащения за счёт самого откровенного маразма. Увеличить затраты производства, а, значит, получить большую прибыль было относительно легко, достаточно было увеличить количество расходного материала. Такой подход тут же аукнулся  ненормальным ростом производственных затрат на сырье и материалы. Весь потенциал рабочей и инженерной смекалки был направлен на задачу увеличения себестоимости производства. Как следствие,  произведенный товар выглядел как поделки для великана, тяжесть и кондовость советской продукции стали ее отличительной особенностью Экономика СССР стала восприниматься  сверх затратной, а потому неэффективной. Наши танки и самолеты были самыми тяжелыми в мире, нашими сковородками можно было биться в бою, наши телевизоры невозможно было поднять одному человеку, а металлические каркасы выдерживали трехкратную нагрузку и также были самыми тяжелыми в мире. Один маленький стимулирующий принцип превратил товарное производство в ходячий цирк.

Еще одним из негативных последствий реформы Косыгина-Либермана стала появление среднего класса, причем класса с откровенной буржуазной психологией, людей, которые считали для себя возможным зарабатывать посредством разнообразных уловок и ухищрений. Те самые «легкие деньги», что греют душу именно своей незаработанностью.  Число этих людей стремительно росло, и как мы знаем, сломать подобную психологию призывами о справедливости было нельзя. Впервые эгоизм личности получил легальную основу, это был самый настоящий призыв ОБОГОЩАЙТЕСЬ!  Именно эти люди стали основой формирующейся оппозиционной настроенной части граждан, которые впоследствии  поддержали либеральный переворот. 90-х. Все эти начальники, комсомольско-партийные работники, представители министерств, что стояли в коррупционной связке при получении доходов от премий на местах, бригадиры и партработники сформировали советскую буржуазию, которая уже не хотела мириться со скромным бытом советского гражданина.  Им казалось, что капитализм сможет изменить их жизнь к лучшему.

Расширение самостоятельности предприятий на основе погони за прибылью по Либерману, по сути, покончило с плановой системой в СССР. Единое народное хозяйство страны распалось в значительно мере на изолированные ячейки, имеющие собственную корыстную цель. «Верхи» практически утратили способность направлять деятельность предприятий в соответствии с интересами государства, потому что предприятию важнее было получить максимальную прибыль. Парадокс здесь заключался в том, что разрушил плановую систему Косыгин, долгие годы возглавлявший Госплан СССР. Брежнев, с самого начала не принял реформу и пытался бороться с последствиями реформ, но все находилось в таком запустении и развале, что требовалось значительное время, чтобы восстановить развалившийся механизм. Нам просто не хватило времени и сил, чтобы справиться с обывательской революцией верхнего и среднего эшелона элит. Социализм остался в сталинских годах, хотя в своем позднем периоде СССР активно использовал его преимущества. Достижения «эпохи Застоя» ничуть не меньше, чем достижения сталинской эпохи с той лишь разницей, что все это свершалось усилиями народа уже серьезно изменившего свою психологию. Народ в немалой части своей не хотел ждать, когда значительные усилия по формированию новой материальной базы за счет развития Сибири и Дальнего Востока принесут ощутимые материальные плоды. Люди хотели зарабатывать легкие деньги, и чтобы под эти деньги был классный импортный товар. И, если для этого требовалось развалить страну, они нисколько не переживали по этому поводу.

Все наши сегодняшние успехи это, по-прежнему, плоды тех самых усилий, что были заложены в позднем СССР. И гордимся мы не достижениями капитализма, а достижениями великой своей страны, которую мы поменяли на дурацкие сникерсы и сто сортов отвратительной колбасы. Один харьковский ученый без пушек и спецслужб, одним измененным экономическим тезисом нанес удар по стране, от которого она так и не оправилась. Я бы отнес его к самым разрушительным полководцам всех времен и народов. Иммигрировал Либерман естественно в США, чем закончилась его судьба, я не знаю. Но хочется верить, что в сегодняшних условиях, когда нас снова выталкивают за границу западной цивилизации, лишают возможности строить нормальную жизнь, разлагают с помощью пятой колоны, мы вспомним о своих достижениях и о великой стране. Эта страна  могла жить без оглядки, и приводить в ужас своих врагов лишь нахмурив брови. Сегодня мы  пока скромная тень той большой страны, но ведь многое никуда не ушло и все еще с нами. Достаточно просто вспомнить, кто мы и откуда пришли.

 

У вас нет прав для комментирования. Зарегистрируйтесь.

« К критике политэкономии Маркса. Часть 2.   Вода в решете. Несколько тезисов о проблемах государственного управления. »
| Дизайн malchish.org