Сайт Мальчиша-Кибальчиша


 
08.12.2016 г.
Разделы
Партнёры


Реклама

Исторические дежа вю. Часть III окончание.

Печать E-mail
(12 голосов)
Автор Надин   
02.07.2005 г.

 Колония Ротшильдов, сырьевые войны и русские в Парагвае.

С 1870 по 1932 в Парагвае сменилось 33 правительства. Постепенно экономика страны была частично восстановлена. К руководству страной стали приходить гражданские, сменившие военных, но правительства оставались марионеточными. После 2-й Тихоокеанской войны (1879–1883), в ходе которой Чили одержало победу над Перу и Боливией, последняя лишилась доступа к Тихому океану. В поисках альтернативного выхода Боливия обратила внимание на область Чако, холмистую полупустыню, находившуюся между территорией Боливии и Парагвая. Как Парагвай, так и Боливия имели в пределах Чако отдельные поселения, однако четкой границы, с которой согласились бы обе страны, проведено не было. Дело осложнялось еще и тем, что «Стандарт Ойл» предполагало, что в Чако находятся месторождения нефти.

  Первая вылазка боливийцев состоялась в 1928 году, когда они попытались основать собственный порт на реке Парагвай (хотя до этого им никто и так не запрещал провозить товары). Парагвайцы их легко выбили из построенного форта. Потом стали происходить странные вещи: Боливия закупает в Европе танки и самолёты, парагвайские торговые агенты, располагающие гораздо меньшими средствами, покупают дешевое и легкое вооружение. Там, где боливиец покупает гаубицу, парагваец берёт три мортиры; там, где боливиец покупает станковый пулемёт с водяным охлаждением, парагваец заказывает пару ручных пулемётов. И, как ни странно, именно это вынужденное «скряжничество» парагвайцев принесло им, не в последнюю очередь, победу. 

  У Боливии было многократное превосходство в танках, самолётах, артиллерии и живой силе. Командовал армией бывший германский генерал Ханс Кундт. Воевал в Первую Мировую на Восточном фронте, потом строил боливийскую армию по прусскому образцу. Но, как оказалось, он был генералом «мирного времени», неспособным командовать армией во время настоящей войны, тем более армией боливийской, где каждый офицер – мешок амбиций, сам себе командир, мечтающий со временем занять место президента Республики. Но обиднее всего было Кундту, лишившемуся после войны погон генералиссимуса, осознавать то, что его «сделали» его же недавние противники с той стороны Восточного Фронта – русские генералы Беляев и Эрн.  

  Конечно, командовал армией Парагвая «местный» - генерал Хосе Фелис Эстигаррибия, но вклад русских военачальников в победу Парагвая огромен. Воистину, они были «генералами солёных брустверов». Именно Беляев разрабатывает тактику активной «партизанской» войны, используя опыт индейцев гуарани и главное – их решимость помогать парагвайскому правительству, и он же проектирует укрепрайоны в гуще непроходимых чакских зарослей. Эти «острова» превращались для боливийцев в смертельные ловушки. Танки и тяжелая артиллерия были «слепыми» в чакском зеленом аду, а результатам аэроразведки генераллиссимус Кундт не доверял. Штурмовики, атаковавшие с воздуха парагвайские траншеи, легко сбивались очередями ручных пулеметов, танки поджигались гранатами из засад. В результате уже на второй год войны почти вся военная техника парагвайцев была трофейной. Станковые же пулеметы с «водяным охлаждением» оказались лишней обузой из-за полного отсутствия в Чако воды. Боливийцы сдавались в плен целыми батальонами в обмен на возможность «попить водички». 30000 подопечных Кундта попало в плен, против 3000 пленных парагвайцев.

  В июне 1935-го перед парагвайцами встал вопрос – двигаться дальше, на Ла Пас, или оставить всё как есть, тем более, что людские резервы Парагвая отнюдь не казались неисчерпаемыми. Победил здравый смысл: боевые действия прекратились, в Буэнос-Айресе три года спустя был подписан мирный договор, по которому Боливии вернули несколько холмов. А нефти, кстати говоря, в Парагвайском Чако так и не нашли. Нефтепровод из Боливии к Атлантическому океану был проведен по территории Бразилии. Череда всё новых военных переворотов закружилась вскоре в обеих странах, и Чакская Война осталась в памяти у одного народа как трагическая авантюра, из-за которой «слетел с трона» очередной президент, а у другого – как пример величайшей стойкости и мужества народа, оказавшегося «сильнейшим духом»...  

  Немного о герое Часкской войны Иване Тимофеевиче Беляеве и роли русских в истории Парагвая. Беляев родился в 1875 году в Санкт-Петербурге в семье потомственного военного, командующего 1-й лейб-гвардейской артиллерийской бригадой. Старая карта парагвайской столицы Асунсьона, найденная в раннем детстве на чердаке прадедовской усадьбы, стала для Беляева предвестницей судьбы.

  Революцию 1917 года Беляев встретил в звании генерал-майора. После большевистского переворота он оказался в рядах Добровольческой армии Деникина. Потом – Новороссийск, эмиграция… Судьба забросила его в Константинополь, затем – в Париж. Но Беляева влекло в Южную Америку. Была идея – создать там "Русский очаг" – центр новой "культурной эмиграции", где "все то святое, что создавала Русь, могло бы, как в Ковчеге, сохраниться до лучших времен". Основными принципами в деле обустройства новых колоний должны были стать аполитичность и воспитание в духе традиционных ценностей русской культуры в расчете на будущее возрождение России.

  Беляев прибыл в Парагвай в марте 1924 года. Он сразу же смог устроиться в Военную школу Асунсьона преподавателем фортификации и французского языка. Русская диаспора начала формироваться тогда, когда Беляев бросил клич приезжать в Парагвай. 

  Одними из первых приехали: генерал Эрн, инженеры Борис Маковский, Георгий Шмагайлов, Александр Пятницкий, Евгений Авраменко, Вадим Сахаров, военный врач Евгений Тимченко, артиллеристы Игорь и Лев Оранжерёвы. 

  В 1925 году по специальному приглашению парагвайского правительства в Асунсьон прибыл бывший профессор петербуржской Инженерной Академии Сергей Бобровский, который сразу возглавил группу русских «технарей», основавших «Союз Русских Техников в Парагвае». Этот союз, в свою очередь, подвигнул переехать в Парагвай инженеров Алексея Каширского, Александра Богомольца, Бориса Воробьева, Владимира Башмакова и других, сформировавших впоследствии Национальный Департамент Общественных Работ. Именно они спроектировали современную сеть парагвайских шоссейных дорог. 

  Физико-математический факультет асунсьонского университета был создан при прямом участии русских. Первым деканом нового факультета стал Сергей Бобровский; среди профессуры числились Георгий Шмагайлов, Серей Сиспанов, Сергей Конради, Николай Кривошеин и Николай Шарский.

  В 1928 г. была освящена русская православная церковь, при которой существовала приходская школа под руководством Анны Кусковой. Существовал «Комитет русских женщин», Общество взаимопомощи, русская библиотека. Княжна Надин Туманова основала Школу Лирического Пения, откуда вышли первые профессиональные парагвайские певцы и певуньи. Агриппина Войтенко открыла Школу Классического Танца...

 Однако упомянутым планам генерала не суждено было сбыться. Уже в октябре 1924 г. по заданию министерства обороны Парагвая Беляева направили в район Чако-Бореаль, междуречье Парагвая и Пилеканойо. Необходимо было досконально исследовать эту малоизученную местность, нанести на карту основные географические ориентиры и закрепить границу между Парагваем и Боливией "де факто", что помогло бы если не предотвратить, то хотя бы оттянуть войну. 

  Исследование территории Чако в 1925-1932 гг. стало важным вкладом Беляева и его немногочисленных русских спутников в мировую географическую и этнографическую науку. Совершив 13 экспедиций, Беляев оставил обширное научное наследие, посвященное географии, этнографии, климатологии и биологии этого края. Он изучил быт, культуру, языки и религии местных индейцев, составил первые словари: испанско-мокко и испанско-чамакоко. Исследования Беляева помогли, наконец, разобраться в сложной племенной и этнолингвистической структуре индейского населения Чако.  

  В войне против Боливии (1932-1935 гг.) за Чакский район Беляев лично участвовал во многих сражениях, успешно планировал боевые операции, будучи начальником Генерального Штаба Вооруженных Сил Парагвая. Война, нанесшая серьезный удар по экономике Парагвая, не позволила Беляеву реализовать свои планы, связанные с русской эмиграцией, и в 1937 г. он, к тому времени уже оставивший военную службу, стал во главе борьбы за права парагвайских индейцев. Во время Чакской войны на полях сражений пали шестеро русских офицеров, чьи имена увековечены на памятной плите в Пантеоне: Василий Серебряков, Борис Касьянов, Василий Малютин, Сергей Салазкин, Виктор Корнилович, Николай Гольдшмидт. Но Национальный патронат по делам индейцев, которым руководил Беляев, не получил ни денег, ни земель для организации колоний, а сам директор вскоре был смещен со своего поста.
  Но Беляев не успокоился. В апреле 1938 г. в Национальном театре Асунсьона с аншлагом прошла премьера спектакля первого в истории Америки индейского театра об участии индейцев в "Чакской войне". Через некоторое время труппа в 40 человек под руководством Беляева выехала на гастроли в Буэнос-Айрес, где их ждал шумный успех. 

Во время Второй мировой войны Беляев, как истинный русский, поддержал СССР в борьбе с фашизмом. Выступая против тех эмигрантов, которые видели в Германии "спасительницу России от большевизма", старый генерал в своих мемуарах называл их "идиотами и обманщикам".

  В октябре 1943 г. Беляев, наконец, получил "добро" на создание первой индейской колонии, которой было присвоено имя Бартоломео лас Касаса. В следующем году Беляева восстановили в должности директора Национального патроната по делам индейцев с присвоением всех прошлых заслуг и титула Генерального администратора индейских колоний. 

  До последнего дня жизни (22 июня 1957 г.) Беляев боролся за права индейцев: рассказывал властям об их горестном положении, о насилиях и преступлениях белых, требовал разрешения свободы охоты и кочевья и т.д. Хоронили Ивана Беляева с воинскими почестями как генерала, почетного гражданина Парагвая, почетного администратора индейских колоний. Иван Тимофеевич Беляев оставил в Парагвае тысячи благодарных ему людей – парагвайцев и русских, белых и индейцев, оставил Ассоциацию и музей, ценнейшие научные труды, и самое главное, посеял на далекой южноамериканской земле семена русской гуманистической культуры.

  А потомки наших эммигрантов до сих пор живут в Парагвае. Множество улиц, поселков, городов названы в честь русских офицеров, отдавших жизнь за эту страну. 

 Как же сложилась дальше судьба далекой южноамериканской страны?

  Парагваец Эдуардо Галеано в 69 году писал: 
  «Партия «Колорадо», в настоящее время правящая страной, бойко спекулирует памятью героев, но не может скрыть того факта, что под документом о ее основании стоят подписи 22 «легионеров», служивших в бразильской оккупационной армии и предавших маршала Солано Лопеса. Диктатор Альфредо Стреснер (в 1954 году этот главнокомандующий парагвайской армией совершил переворот), 15 лет назад превративший страну в огромный концентрационный лагерь, прошел военную подготовку в Бразилии, и бразильские генералы, отправляя его в Парагвай, не скупились на высокие оценки и восторженные похвалы: «Его ждет великое будущее...» 

  За годы правления Стреснера англо-аргентинский капитал был вытеснен из Парагвая в пользу Бразилии и ее североамериканских хозяев. С 1870 г. Бразилия и Аргентина, «освободившие» Парагвай, чтобы совместно поглотить его, грабят страну по очереди, но сами при этом тоже страдают от гнета империализма то одной, то другой великой державы. А Парагвай страдает как от империализма, так и от субимпериализма обоих соседей. Прежде главным звеном в этой цепи сменяющейся зависимости была Британская империя. В настоящее время это Соединенные Штаты. Учитывая политическое значение этой страны, расположенной в самом центре Южноамериканского континента, они постоянно держат в Парагвае целый штат советников, занимающихся обучением и ориентацией вооруженных сил, составлением экономических планов, перестройкой по своему усмотрению работы высшей школы, изобретением новой схемы «демократии» для этой страны, и, конечно, они вознаграждают диктаторский режим за верную службу самыми обременительными займами.  

 Но Парагвай - это еще и колония других колоний. Под предлогом проведения аграрной реформы Стреспер, словно мимоходом, отменил законодательное положение о запрещении продажи иностранцам земель, прилегающих к сухопутным границам, и теперь даже государственные земли оказались в руках бразильцев, занявших эти территории под кофейные плантации. При пособничестве президента, связанного с португало-язычными землевладельцами, новые захватчики ринулись через реку Парана. Я приехал на северо-восточную границу Парагвая с купюрами, на которых было изображено лицо маршала Солано Лопеса, но обнаружил, что здесь котируются только денежные знаки с портретом победоносного императора Педру II. Век спустя Парагвай как будто снова переживает ситуацию, сложившуюся после! поражения в войне с Тройственным союзом. Бразильские пограничники останавливают парагвайских граждан на собственной территории для проверки паспортов; здесь развеваются бразильские флаги и церкви принадлежат бразильцам. Сухопутные пираты захватили также водопады Гуайра, самый крупный потенциальный источник энергии в Латинской Америке. Теперь они называются по-португальски - «Сети-Кедас». Та же картина и в районе Итайпу, где бразильцы собираются построить крупнейшую в мире гидроэлектростанцию.

  Субимпериализм, или империализм второй категории, проявляет себя в самых разных формах. Когда в 1965 г. президент Джонсон решил затопить кровью Доминиканскую Республику, Стреснер послал в Санто-Доминго своих солдат, чтобы они помогли совершить этот «подвиг». По злой иронии батальон этот носил имя маршала Солано Лопеса. Парагвайцы воевали под командованием бразильского генерала, потому что именно Бразилии была доверена честь совершить это предательство: генерал Панаску Алвим возглавил латиноамериканские войска, участвовавшие в этом преступлении. Можно вспомнить и другие примеры. Парагвай предоставил Бразилии на своей территории нефтяную концессию, но торговля жидким топливом и нефтехимическая промышленность в Бразилии находятся в руках янки. Факультет философии и педагогики Парагвайского университета находится под контролем Бразильской культурной миссии, но в то же время североамериканцы хозяйничают в бразильских университетах. Генеральный штаб парагвайской армии пользуется инструкциями не только советников из Пентагона, но и бразильских генералов, которые в свою очередь эхом откликаются на любые указания Пентагона. Через границу, распахнутую для контрабанды, промышленные товары бразильского производства наводняют парагвайский рынок, но многие фабрики в Сан-Паулу, выпускающие эти изделия, перешли в последние годы, когда происходила массовая денационализация, в собственность транснациональных корпораций.

  Стреснер называет себя наследником президентов Лопесов. Но как можно сравнивать Парагвай, каким он был 100 лет назад, с тем, каким он стал сейчас, превратившись в перевалочный пункт контрабанды и царство узаконенной коррупции? Во время торжества, па котором правящая партия высказывала свои притязания па то, что олицетворяет одновременно тот и этот Парагвай, мальчонка-разносчик продавал с лотка контрабандные сигареты; присутствующие судорожно затягивались «Кентом», «Мальборо», «Кэмелом». В Асунсьоне представители скудного среднего класса пьют не парагвайскую тростниковую водку, а виски «Баллантайн». На улице можно увидеть последние модели роскошных автомобилей американского-или европейского производства, приобретенных контрабандным путем или ввезенных в страну с оплатой ничтожной таможенной пошлины; по тем же улицам тащатся повозки, запряженные волами, которые везут фрукты на рынок. Крестьяне пашут деревянной сохой. А по городу ходят такси «импала-70». Стреснер говорит, что контрабанда - это «плата за мир»: якобы вместо того, чтобы заниматься заговорами, генералы набивают себе карманы. А промышленность, разумеется, погибает в младенческом возрасте. Государство игнорирует свой же декрет, по которому изделиям национального производства должен отдаваться приоритет в государственных закупках. Единственным достижением национальной индустрии, которым может гордиться правительство, являете производство кока-колы, пепси-колы и фруктовых соков, налаженное американцами в 1966 г. как вклад в развитие парагвайской экономики.

  Государство заявляет, что будет непосредственно вмешиваться в создание предприятий лишь в тех случаях, «когда частный сектор не проявит заинтересованности», а Центральный банк Парагвая сообщил Международному валютному фонду, что «принял решение придерживаться принципа свободной торговли и отменить ограничения для валютных сделок и торговых операций»; специальная брошюра, изданная министерством промышленности и торговли, информирует деловые круги о том, что страна предоставляет «очень выгодные концессии иностранному капиталу». Заграничные фирмы освобождены от уплаты налогов и таможенных пошлин «с целью создания благоприятного климата для капиталовложений». Уже через год после создания своего филиала в Асунсьоне нью-йоркский «Нэшнл сити бэнк» полностью возместил вложенный капитал. Иностранные банки, безраздельно владея всеми вкладами, предоставляют Парагваю под заклад национального суверенитета внешние займы, которые еще больше уродуют экономику страны. В сельской местности 1,5% землевладельцев располагают 90% всех освоенных земель, при этом под сельскохозяйственные культуры занято менее 2% территории страны. Официальный план освоения земель в треугольнике Каагуасу сулит голодающим крестьянам скорее гибель, нежели процветание. Тройственный союз продолжает одерживать победу за победой. Литейные заводы в Ибикуй, где делались пушки, защищавшие родину от агрессоров, были построены на территории, которая теперь называется «Мина-куэ», что на гуарани означает «Здесь была шахта». Здесь, среди болот, над которыми тучами роятся москиты, рядом с развалинами стен до сих пор виден фундамент фабричной трубы, взорванной 100 лет назад захватчиками, и груды изъеденного ржавчиной железа - вот все, что осталось от оборудования. Неподалеку живет несколько оборванных крестьян, понятия не имеющих, от какой такой войны остались эти руины. Однако они рассказывают, что иногда по ночам оттуда доносится шум машин, грохот кузнечных молотов, пушечные выстрелы и вопли солдат.»

  А 1989 году Стресснер был свержен, с тех пор в Парагвае взят курс на «демократизацию»...

  По материалам сайтов:
http://www.shafarevich.voskres.ru/index.htm#a13
http://www.hronos.km.ru/biograf/bio_b/belyaev_it.html
http://inventors.ru/index.asp?mode=1380
http://www.krugosvet.ru/articles/63/1006363/print.htm#1006363-L-140
http://www.russian-tourism.ru/country/stories.asp?id_stories=2507&id_country=PY

Первая часть.
Вторая часть.

 

Добавить комментарий

Нецензурные выражения недопустимы! Будьте вежливы. Комментарий должен быть только по теме статьи. Комментарии незарегистрированных пользователей проходят модерацию и поэтому не отображаются сразу. Зарегистрируйтесь, если не хотите вводить код антиспама каждый раз при вводе комментария и ждать модерации после.


Защитный код
Обновить

« Некоторые замечания о цикличности российской истории. ч.1   Исторические дежа вю. Часть II. »
| Дизайн malchish.org